Война США и Израиля против Ирана, вспыхнувшая 28 февраля 2026 года, вывела ядерную угрозу на Ближнем Востоке на новый уровень. Обоюдные удары по атомной инфраструктуре сторон разрушили прежние правила игры, заставив страны региона искать спасения в создании собственного ядерного арсенала.
Цена «ядерной латентности»: уроки Пхеньяна и Киева
Дональд Трамп называет целью этой кампании окончательное решение «иранского вопроса» и ликвидацию ядерной программы Тегерана. Однако аналитики предупреждают: эффект может быть прямо противоположным. Иран годами придерживался стратегии «ядерной латентности» — обладал технологиями, но не переступал черту создания боезаряда. Профессор Рупал Мехта считает, что именно это осторожное балансирование стало роковой ошибкой: статус «почти ядерной державы» не защитил страну от полномасштабного вторжения, а лишь спровоцировал его.
На этом фоне Пхеньян выглядит для региональных игроков образцом для подражания. Несмотря на жесткую изоляцию, КНДР создала работающий арсенал, который сделал режим неприкосновенным для внешних сил. Обратный пример — Украина. В 1994 году Киев отказался от третьего в мире ядерного потенциала под международные гарантии безопасности. Сегодня экспертное сообщество сходится во мнении: наличие атомного щита могло бы предотвратить конфликт 2022 года. Иранский кризис лишь подтверждает этот тезис в глазах мировых лидеров.
Арабский атом: гонка за паритетом
Тегеран уже пригрозил выходом из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), и соседи Ирана не намерены оставаться в стороне. Саудовская Аравия, теряющая доверие к американским оборонным гарантиям, перешла к решительным действиям. Наследный принц Мухаммед бен Сальман четко обозначил позицию: если у Ирана появится бомба, Эр-Рияд получит свою в кратчайшие сроки.
Показательно, что Вашингтон готов идти навстречу союзникам. После недавних переговоров Саудовская Аравия получила право на обогащение урана на своей территории. Бывший инспектор МАГАТЭ Роберт Келли называет такую политику администрации Трампа лицемерной: саудовцам открывают те самые двери, за попытку войти в которые Иран подвергается бомбардировкам. Впрочем, эксперт по безопасности Нур Эйд полагает, что технологический путь к бомбе займет у королевства от 10 до 20 лет.
В игру вступают и Объединенные Арабские Эмираты. Хотя Абу-Даби ранее обязался не обогащать уран в рамках сделки по АЭС «Барака», в договоре есть лазейка — «режим наибольшего благоприятствования». Если соседи по региону получат право на ядерный цикл, Эмираты юридически вольны пересмотреть свои обязательства.
Российский след и турецкий гамбит
Список претендентов на вступление в ядерный клуб дополняют Египет и Турция. В обеих странах «Росатом» возводит крупные АЭС — «Эль-Дабаа» и «Аккую». Пока Каир сдерживают пустые сейфы, а Анкару — членство в НАТО, но ситуация меняется. США вынуждены смягчать требования к ядерным сделкам, чтобы не проиграть конкуренцию России и Китаю, которые предлагают партнерство без жесткого политического контроля.
Специалист по контролю над вооружениями Келси Дэвенпорт уверена: Москва и Пекин не хотят полного краха системы нераспространения, опасаясь цепной реакции в Южной Корее и Японии. Тем не менее, страны Персидского залива продолжат виртуозно играть на противоречиях великих держав, чтобы максимально приблизиться к порогу обладания оружием. Остановить эту гонку, по мнению экспертов, сможет только новый общерегиональный диалог, который станет возможен лишь после того, как замолчат пушки текущей войны.
